Всем смертям назло

Много лет назад журналистская судьба забросила меня в Карауловку. Небольшое уральское село к северо-западу от Катав-Ивановска. Там я и познакомился с Фёдором Васильевичем Курдаковым. Интересным он оказался собеседником. Три войны было за плечами Курдакова — Первая мировая, Гражданская, Великая Отечественная. Многое он перевидал, не раз смотрел смерти в глаза. Старого солдата уже нет в живых, но сохранились стенографические записи беседы, которые я вёл во время нашей встречи. Я читаю сейчас эти записи и словно наяву вижу перед собою Фёдора Васильевича и все то, что довелось узнать мне зимним февральским днём в трехоконной крестьянской избе на самом краю леса Карауловки…

За веру, царя и отечество
Шел 1915 год. Уже не одну неделю лейб-гвардии его императорского величества первый стрелковый полк месил окопную грязь на передовой. И в этом полку среди серой массы солдат — Фёдор Курдаков. Уроженец села Карауловки. На погонах его — лычки младшего унтер-офицера. Должность — помощник командира взвода.
Самого взводного, фельдфебеля Огниченко, солдаты люто ненавидели за зверства, издевательства и мордобой. Под городом Сухачевом во время атаки пристрелили его. В том же бою получил Курдаков и первое ранение, и первую награду — Георгиевский крест четвертой степени. Ранение было легким, и он остался в строю.
В июле полк перебросили в район Бреста. Заняли солдаты-гвардейцы оборону вдоль речки Равки. В ночь на 10 августа несколько человек были посланы в разведку в тыл противника, а старшим назначен Курдаков. Взяв шестерых пленных и пулемет, уже переправлялись из вражеского тыла обратно через речку, когда немцы стали бить по разведчикам из винтовок и пулеметов, Фёдора ударило в ногу выше колена, и он рухнул на землю. Получил он за эту смелую ночную вылазку «Георгия» третьей степени и угодил в Варшавский госпиталь.
Там-то и стали разъедать душу солдата сомнения:
— Зачем война? Почему гонят людей на убой? Во имя чего? И если есть Бог на небе, то как он может допустить такое кровопролитие?
Когда в ноябре 1915 года Курдакова выписали из госпиталя, он ехал на фронт в свой полк уже словно другим человеком.
А война продолжалась. И опять окопы, опутанные колючей проволокой, воронки от снарядов и бомб, мёртвая, безжизненная земля. Под стать серому в клочковатых тучах небу были и угрюмые, безрадостные лица солдат.
В марте 1916-го первый лейб-гвардии стрелковый полк отбил за неделю пять немецких атак и перешёл в наступление. Взвод, которым командовал Курдаков, попал в окружение и целые сутки вёл беспрерывный бой. Когда рота пробилась к окруженным, из сорока солдат первого взвода в живых осталось только одиннадцать. Курдакову нацепили на грудь третий Георгиевский крест.
И снова, и снова гнали солдат вперед, умирать за веру, за царя и отечество. Снова атаки шли за атаками. Во время одной из них по атакующим ударила в упор немецкая артиллерия. Поблизости от Курдакова взметнулся столб огня и земли. Фёдора швырнуло наземь, и он тут же погрузился в беспросветную темноту. Потеряв сознание.
По-настоящему пришел в себя в Петрограде, в госпитале на Шлиссельбургском проспекте. Один осколок из спины врачи вынули, второй остался и доставлял мучения. Однако с этим еще можно было мириться. Удручали бинты на глазах. Шёл уже третий месяц пребывания в госпитале. А повязку всё не снимали, и неизвестно ещё было, будет ли он видеть, как прежде.
В один из таких сумрачных безрадостных дней поднялись в госпитале суета и суматоха. Чьи-то шаги от койки к койке. Много шагов. Вкрадчивый почтительный голос врача, когда остановились возле кровати Курдакова.
— Ранен в спину, ваше высочество. Контужен с потерей зрения.
Негромкие заученные слова поздравлений. Что-то положили возле на тумбочку.
— Радуйся, Курдаков. Сам великий князь наградил тебя Георгиевским крестом первой степени. Ты теперь полный кавалер, и звание уже не младший, а старший унтер-офицер.
Шаги проследовали дальше по коридору.
Медленно, с трудом возвращалось зрение. Прошло много дней, прежде чем Фёдор смог покинуть госпиталь. А пока он лежал и лечился, назревали в стране важные события.
Трещала и рушилась трехсотлетняя империя Романовых. В столице начались беспорядки, февральская революция заставила царя отречься от престола. Власть перешла к Временному правительству.

Выбор стороны
Побывав на родине, Курдаков получил назначение в 127-й запасный полк, который был расквартирован в Уфе. С радостью встретили солдаты этого полка весть о свержении самодержавия. Каждый из них ждал больших перемен и прежде всего — мира. Но среди разноголосого хора, затянувшего старую песню о войне до победного конца, только партия большевиков сказала решительно и твердо: «Войну надо кончать!»
В марте 1917 года Фёдор Курдаков пришёл к большевикам и получил первое партийное задание: распространить в своём полку большевистские листовки.
К осени стало ясно. Что назревают новые, ещё более грозные события. Из Георгиевских кавалеров была сформирована отдельная рота, но попытка контрреволюционеров использовать солдат против народа не дала успеха. В ноябре 127-й полк, получивший известие о революции в Петрограде и взятии восставшими рабочими, солдатами и матросами Зимнего Дворца, отказался выступать на стороне Керенского и безоговорочно поддержал народные массы. Фёдор вернулся в родные места.

Председатель ревкома
В марте 1918 года на общей сходке односельчан Карауловки Курдаков был избран председателем волостного революционного комитета. Секретарем ревкома избрали мужики Николая Гущина, Михаила Скоморохова — продовольственным комиссаром. На первых порах они трое и были единственными большевиками в Карауловке. Но вскоре в партию записались еще двадцать односельчан. Был организован отряд Красной гвардии. Начальником отряда избрали опять же Курдакова. Получили красногвардейцы винтовки и бомбы. В поле за кладбищем стали проводить учения.
Вскоре пришлось карауловцам принять участие в подавлении кулацкого мятежа в Месягутово. Начались беспорядки на железнодорожной магистрали. Там мятеж против Советской власти подняли белочехи. Но не дремала контрреволюция и в селе. Присланный в Карауловку секретарем земельного отдела бывший офицер Георгиевский ночью 11 июля с группой своих единомышленников из числа богатеев поднял вооруженный мятеж и арестовал членов ревкома.
Курдакова долго били. Требовали, чтобы он публично отрекся от Ленина. Фёдор отказался выполнить это. Тогда его бросили в каменный подвал, где находились арестованные товарищи.
14 июля арестованных под усиленным конвоем отправили в Катав-Ивановск, а оттуда — в Уфимскую тюрьму.
В одиночной камере просидел Курдаков осень. Началась зима. Заключенным известно было, что Красная Армия с началом зимы перешла в наступление и подходит к Уфе. Но уже отправили белогвардейцы на восток «эшелон смерти» с сотнями арестантов. Уже вывели за город на Цыганскую поляну сорок заключенных и изрубили их шашками.
— Товарищи, держитесь. Не поддавайтесь на провокации, не выходите из камер, — передавал тюремный «телеграф». — Красная Армия уже близко.
В ночь под новый, 1919 год Фёдор спал плохо. С тревогой ловил каждый шорох, долетавший в камеру из коридора. Вот послышался топот ног и чей-то голос громкий и властный приказал:
— Ключи от камер! Живо!
Фёдор вскочил, схватил парашу – тяжелое вонючее ведро, стоящее в углу, и приготовился защищаться. Звякнул ключ в замке. Дверь распахнулась, и Фёдор не поверил глазам: на груди вошедшего ярким цветом алел красный бант. Тяжелое ведро выпало из рук.
— За что сидишь, товарищ? — спросил красноармеец.
— Я председатель волостного ревкома.
— Выходи на волю Красные в Уфе.
От радости ослабело всё тело, затряслись руки. Фёдор пытался натянуть рубашку, и никак не мог попасть в рукава. Красноармеец, сочувственно улыбаясь, помогал ему.
Вся тюрьма гудела, как потревоженный улей. Из камер выбегали полуодетые изможденные люди и со слезами радости на глазах кидались на шею освободителям. Пугливо жались по стенам надзиратели.
Две недели после освобождения жил Курдаков в гостинице. Набирался сил. 15 января губернский ревком направил его на работу в отдел труда. В феврале Курадакова послали военруком в Бирск, а то туда — в Самару, в распоряжение южной группы Восточного фронта. Там Курдаков стал командиром особого коммунистического батальона. Укомплектован он был из рабочих и матросов. Комиссаром назначили старого члена партии. И пошёл с эти батальоном Фёдор Курдаков освобождать от белых родную землю.
Летом 1919 года колчаковцы были изгнаны с Урала навсегда. Наступательные операции Красной Армии переместились в Сибирь. Но в Сибирь со своим батальоном Курдакову идти уже не пришлось. Он тяжело заболел и после госпиталя получил отпуск для поправления здоровья. Только не такое было тогда время, чтобы можно было предаваться безделью.

Командир и милиционер
В Карауловке Фёдора Васильевича снова выбрали председателем волостного ревкома. А в начале 20-х годов местом его работы стала милиция г. Усть-Катава. Есть в архиве Юрюзанского музея революционной, боевой и трудовой славы примечательный документ. Адресован он Усть-Катавскому районному комитету партии большевиков. Датирован 17 октября 1921 года. Написан документ рукою Фёдора Курдакова: «В Усть-Катавский райком РКП. При сем препровождаю копию заявления Баранова для сведения и прошу вас выслать еще 25 человек и захватить с собой в достаточном количестве патронов и бомб. Сообщите в Сим и Катав-Ивановский завод.»
Внизу приложен штамп: «Начальник 15 района рабоче-крестьянской советской милиции» и подпись — Курдаков».
О тревожных событиях 20-х годов напоминает этот архивный документ. А время тогда действительно было суровым. И тревожным.
Красная Армия одержала над многочисленными врагами исторические победы. Уже на самых окраинах огромной страны шли последние бои с белыми интервентами. Но на Урале еще шныряли по лесам недобитые банды белых и уголовников. Они налетали на беззащитные деревни, угоняли у крестьян скот, убивали из-за угла активистов, грабили, насиловали и жгли. Партия поставила перед молодой милицией важную задачу: в кратчайший срок очистить советскую землю от этой нечисти и дать народу возможность в спокойной обстановке приступить к строительству социализма.
Как ни зверствовали бандиты, как ни запугивали население, милиционеры пользовались поддержкой народных масс. В самых отдалённых уголках были у милиции свои «глаза» и «уши».
В один из октябрьских дней 1921 года в Усть-Катаве было получено от верных людей сообщение, что бандиты готовятся к очередному кровавой вылазке и, может быть, даже попытаются совершить налет на заводской поселок. Медлить было нельзя. И начальник милиции Курдаков принял меры, о чем и свидетельствует приведенное выше донесение и просьба прислать подкрепление.
Поздним вечером милиционеры вместе с дружинниками выехали из посёлка и углубились в лес. Темно и тихо было в осеннем лесу. Опавшая листва мягко шелестела под копытами коней, приглушая топот. Северный ветер тянул холодом, предвещая скорый заморозок. Неподалеку от ручья Курдаков дал знак, и маленький отряд разделился надвое. Дальше продвигались с ещё большей осторожностью. Взяли бандитов врасплох. В губернию отправлено донесение. И событие это вскоре забылось, вытесненное из памяти другими такими же происшествиями и событиями. Которые были нормой в те времена и не вызывали ни у кого удивления.
Так железной рукой наводила партия порядок в своей стране. Так восстанавливался порядок в заводских посёлках и деревнях Южного Урала. И среди сотрудников рабоче-крестьянской милиции, которые, не щадя своей жизни, восстанавливали этот революционный порядок и боролись с бандитами, хулиганами, грабителями и прочими преступниками всех мастей, был и наш земляк Фёдор Курдаков.

Третья война
В тридцатые годы Фёдор Васильевич, командир запаса, пять раз проходил переподготовку в различных летних лагерях. В 1938 году после очередной такой переподготовки ему было присвоено звание капитана запаса. Отслужив положенный срок на лагерных сборах, Курдаков возвращался к своей прежней работе в это время он работал в леспромхозе). Из Белорецкого леспромхоза 21 июня 1941 года, он уехал, получив повестку и наскоро собрав вещевой мешок. Это были уже не краткосрочные учебные сборы командного состава. Это была настоящая служба, конца которой пока не предвиделось. Гитлеровская Германия вероломно без объявления войны напала на Советский Союз. Шёл четвертый день Великой Отечественной войны.
На Карельском фронте довелось принять участие в боях с врагом нашему земляку. Капитан Курдаков был помощником командира 1068 стрелкового полка по хозяйственной части. Полк этот, как и вся 313 стрелковая дивизия, в которую он входил, вела тяжелые оборонительные бои с немцами и белофиннами. Особенно трудное положение сложилось к осени 1941 года. Враг всеми силами пытался замкнуть кольцо вокруг Ленинграда. Рвался вперед. Несмотря на огромные потери, 1068 стрелковый полк попал в окружение. Весь полковой обоз с боеприпасами, снаряжением, продовольствием застрял в болотистом редколесье. Двигаться по дороге было нельзя: её перерезали белофинны. С высоких елей и сосен без промаха били вражеские снайперы. И тогда Курдаков приказал идти напрямик, через болото. Другого выхода не оставалось. Несколько километров рубили солдаты лес, валили в топь деревья, настилали дорогу. Пошло в ход даже сено, с лета заготовленное в стогах. Шаг за шагом по зыбучей трясине продвигался обоз. Бойцы помогали и лошадям, выбивавшимся из сил, и друг другу. И какая же радость вспыхнула у всех на измученных, перепачканных грязью лицах, когда ноги ощутили под собой не проваливающую почву!
За спасение военного обоза с боеприпасами и прочим имуществом получил капитан Курдаков медаль «За отвагу».
А 1 января 1942 года в бою под Медвежьегорском разорвался поблизости от Фёдора Васильевича вражеский снаряд. Курдаков получил осколочное ранение в ногу и был контужен. В который раз уже в своей жизни попал старый солдат на госпитальную койку. До лета пролежал в госпиталях. Крепкий организм выдержал. Смерть отступила и на этот раз. После госпиталя Фёдор Васильевич получил назначение на работу в штаб Карельского фронта. Но ранения и контузии не прошли бесследно. В 1943-м Курдаков был направлен сначала в резерв Уральского военного округа, а потом полностью освобожден от военной службы и вернулся в родное село.

Память
Больших и невосполнимых жертв стоила советскому народу война с фашизмом. Не обошла она стороной и Курдаковых. Брат Фёдора Васильевича — Григорий — погиб на фронте. Отдали свою жизнь за Родину и сыновья старого солдата. Оба сына Фёдора Васильевича — Фёдор и Борис — не вернулись с войны. На обоих получили родители горестное извещение: «Пропал без вести». А было сыновьям немногим больше двадцати лет…
Нет уже в живых Фёдора Васильевича. Но хранится бережно в музейном архиве запись его воспоминаний, документы и фотографии. Простой русский солдат Фёдор Курдаков прошёл по многим фронтам. Он не щадил своей жизни, не прятался за спины других. Он был всегда там, где нужно. И всегда честно и добросовестно исполнял свой долг. И если свободна страна, свободен народ, если мир на земле, то все это – благодаря титаническим усилиям миллионов простых людей, таких как Фёдор Васильевич Курдаков.

Леонид Сурин